Марк Ньюсон: «мои детали как у Фаберже»

0

Всемирноизвестный промдизайнер Марк Ньюсон — автор самой дорогостоящего предмета, проданного на аукционе. Проектирующий всё, от колье до самолетов, универсал приехал в Москву на презентацию своего декантера, разработанного по заказу компании Hennessy. И дал интервью журналу ИНТЕРЬЕР+ДИЗАЙН. 

Мейкер, не теоретик. Я никогда не обучался промышленному дизайну и даже особенно не понимал, что это такое. Для меня невероятно важно то обстоятельство, что изначально я учился на дизайнера-ювелира. Немало работал руками, мой глаз настроен видеть мельчайшие детали. К любому проекту, в который погружаюсь, я отношусь как мейкер, человек, какой должен это сделать сам.

Часы Atmos 561, Jaeger-LeCoultre. 2008. Хрусталь Baccarat.

Для меня очень важно физиологически ощущать материал. Конечный продукт может быть очень технологичным, даже инновационным, но думаю о нем я все равновелико как мейкер. Мне важно понимать как смастерить предмет, украшение или джет. Я не просто углубляюсь во все технологические процессы, я мыслю ими. Вообще не могу принудить себя думать о проектах иначе. Только так я решаю поставленные задачи. А моя работа и заключается в том, чтобы находить решения для поставленных задач.

Newson Aluminum Chair выпущен американской компанией Knoll

Фаберже и Гагосян Ровно сейчас мы с Ларри Гагосяном готовим новую выставку, которая должна открыться в январе-феврале 2019 года. Труд над этим проектом длится очень долго, фактически, как только мы закрыли последнюю выставку, сразу начали размышлять о том, что делать дальше. Проблема в том, что работа с Ларри — не единственный мой проект. Я должен все пора отвлекаться, переключаться, в таком режиме все происходит не так быстро. Выставку мы готоим уже лет пять-шесть. 

Кресло Extruded Chair. 2007. Мрамор. 8 экз. Gagosian Gallery.

Ларри в принципе вечно очень расслаблен, но при этом он умудряется все время внядрять в сознание своих художников мысль о том, что надо делать вытекающую выставку, следующую и так далее. Вообще-то я никогда не против того, чтоб делать новоиспеченную выставку, — я  только за. Меня и толкать особенно не надо, просто времени в обрез. 

Колье Julia. Boucheron. 2009. 2000 камней, 1500 часов ручной труды. Идея фрактального деления.

На хорошую выставку в галерее действительно уходят годы. А то что мы готовим с Ларри —  невообразимо амбициозный проект, такого никто не делал до сих пор. Я никогда не выбираю простые пути. Пока могу лишь произнести, что в этом проекте я снова вернулся к тому времени, когда работал ювелиром. Большой формат, но самое значительное — детали. Детали как у Фаберже! Да, Фабреже — отличное сравнение. Проблема в том, что сейчас очень трудно отыскать мастеров в мире, которые могут делать искусную работу. Но у нас вроде получилось. 

Особенности коммуникации Мне вообще тяжело отрефлексировать то, что я делаю. По-английски мы говорим: «трудно увидеть лес за деревьями». Чтобы сформулировать какие-то качества моего дизайна, надо увидать вещи со стороны, а я это не особенно умею — полностью погружен в процесс. Я — визуал, моя коммуникация с миром происходит через предметы и изображения. Слова плохо слушаются меня. 

Lockheed Lounge. 1986. Алюминий, стекловолокно. Тираж: 10 + 4 авторских экземпляра + 1 прообраз.

Скульпторы ХХ века оказали на меня большое влияние. И не только скульпторы, все искусство ХХ века от русских конструктивистов до суперсовременного искусства. Но мне тяжело назвать что-то конкретное, осязаемое. Почти не могу определить свой стиль. Я желал бы надеятся, что в моих вещах есть какое-то вневременное качество, которое позволит им не устаревать. Поверьте, к этому влекутся большинство моих коллег. 

Австралиец Я родился и рос в Австралии. Очень специфичное место для грядущего дизайнера или художника. Это вам не Россия, не Италия или Франция. Во всех этих странах есть пласты истории, предметы и произведения, на которых можно тренировать глаз и восприятие. В Австралии — нет ничего, культуры нет, истории почти нет. Там потрясающая природная окружение, но удаленность от Европы очень ощущается. Сегодня Австралия плотно ассоциируется с Азией, еще 30-50 лет назад это была европейская край. Сейчас нет. Вообще-то мне повезло — когда я был маленьким, родители часто переезжали: я много времени провел в Азии, в Полуденной Корее, Гонконге. Самое большое влияние на меня оказала оказала Япония. Я уловил их чувствительность к предметам, внимание к деталям. 

25 проектов, 15 человек. Одновременно веду 20-25 проектов, не больше. Команда у меня махонькая, как я считаю, — всего пятнадцать человек. Почти все они живут в Лондоне. Когда-то у меня был офис в Париже, лет семь назад, но я его затворил — не вижу смысла. В команде нет художников», большая часть — администрация. Бизнес — значительная сторона, при плохой организации мало что может реализоваться. Пресс-секретарь, руководитель проекта (у нас весьма разные проекты, которые требуют специфических навыков и опыта). 

NikeLab x Marc Newson Air Vaporm

Одинешенек архитектор, этого достаточно. Но сейчас мы делаем люксовую яхту — она огромная, прямо настоящий корабль, потому пришлось опять нанимать большую команду. Для такого проекта нужны узкие особые специалисты — навигационный инженер, так.

У нас есть молодые дизайнеры, которые помогают мне с чем-то техническим. Их помощь нужна на стадии реализации, сам процесс проектирования — это моя труд. Я люблю проектировать. Мне не нравится руководить проектами, бюрократия меня не вдохновляет. У меня нет идеи быть менеджером дизайнерского предприятия, мне не необходимо масштабировать бизнес — я не собираюсь его продавать. 

Technocraft Сегодня самое интересное происходит в материалах. Практикующие дизайнеры ощущают этот постоянный плотный поток новых материалов, которые удовлетворяют самые разные потребности. На каждом проекте я могу поработать с десятком технологией, новоиспеченных и старых, которых я не пробовал раньше. И сочетать их по собственному разумению. Меня интересуют традиционные мастерства. В них действительно заложен огромный потенциал. Сейчас есть возможность отыскать в любой точке мира традиционный способ мастерить ту или иную вещь, которую так делают только там. Новизна сегодняшнего дня в разнообразии.

Слава  — не проблема. Свою славу я не ощущаю. Все-таки есть большая разница быть известным дизайнером, кинозвездой или суперизвестным музыкантом. Люд не узнают меня на улице. На дизайнерских вечеринках  — да, там меня знают все или почти все. Слава вообще не оказывает никакого воздействия на мою жизнь. Я существую в своем замкнутом мире, в герметичном коконе и вообще мало общаюсь с вселенной, если честно. 

Последнее испытание Для меня как для дизайнера очень важно видеть финальный продукт, какой уже вышел на рынок, уже представлен людям, погружен в реальность. Это всегда последнее испытание, доказательство тому, что все, что вы мастерили, было правильно.

Декантер, спроектированный Марком Ньюсоном, сочетает в себе эргономичность и современную элегантность.

Мы работаем с Hennessy возле 4 лет. Новый  проект — результат нашей коллаборации. Я старался уважать ДНК старой фирмы, какая существует почти 200 лет, обладает богатой историей. Много времени я провел с этим коньяком, усердствуя понять суть бренда. Мне правда было очень интересно погрузиться в этот сюжет, попытаться постичь его и реализовать в продукте. 

Источник: interior.ru